Бесы нашего времени

Бесы нашего времени

вне серий :: Александр Проханов :: Политолог

Новый роман Александра Проханова «Политолог» исследует, как создают партии и олигархов, как их уничтожают и как людям выжить в новых политических декорациях.

Только писателю под силу понять, что происходит в стране: за два года в России сконструирована политическая реальность нового поколения, развалены старые партии, созданы новые. Главный советский праздник 7 ноября незаметно превратился в праздник единства 4 ноября и отмечен небывалыми по размаху парадами русских наци. Идеологи рукоплещут, народ безмолвствует.

Александр Проханов в романе «Политолог» пристально разглядывает фантасмагорию политической жизни и дает читателю ключ к ее пониманию.

Проханова не жалует серьезная литературная критика — он вроде как не дорос до звания писателя. Сорокин, Пелевин, Маринина и Донцова — это наше все. А вот Проханова по-прежнему зовут то «соловьем Генштаба», то красно-коричневым, махровым националистом и почему-то постмодернистом. Отцы-критики отлучили его от большой литературы. Проханову отвели роль отщепенца. А зря.

Отщепенец

Этим словом глашатаи официальной точки зрения в нашей стране издавна называли тех, кто лет через 20-30 оказывался уже «совестью нации». Отщепенцем был Александр Солженицын, нобелевский лауреат и автор бессмертного «Архипелага ГУЛАГ».

Сегодняшнее литературное общественное мнение упорно создает миф о том, что Проханов что-то тихо кропает в своей нише для своего читателя. Провозглашенная им духовная оппозиция в лучшем случае его врагами осмеяна, а в худшем трактуется как противостояние демократии.

На поверку этот человек оказался из когорты избранных, кто не изменил себе, пока менялись режимы, не стал тенью и отражением чужих идей, не превратился в рупор новой или старой идеологии. Как немногие в стране, он ушел в духовную оппозицию. В том числе и оппозицию постмодернизму, готовому хохотать и стебаться над всем, уравнивающим ценность колбасы, мыла, веры, идей и наслаждений.

Человеческий распад

Его новый роман сравним разве что со «Страшным судом» Босха. Это и политическая сатира, и памфлет, и военный репортаж, потрясающий своей достоверностью.

Но главное в нем – детальное описание того, как на фоне общего человеческого распада некоего циничного ублюдка судьба ведет к смерти, в которую он уходит святым.

Чтобы прочесть 800 страниц текста густых метафор, нужно предпринять серьезное усилие. Автор не слишком заботится о читателе. Он так увлечен фантасмагорией, в которой барахтаются его персонажи, что читатель едва поспевает.

Но ведь перед нами не та книга, которая стремится быть наилучшим образом проданной.

В ней описана вся политическая элита страны в ее самом неприглядном и откровенном виде, описана талантливо и реалистично. Исходя из этого можно предположить, что многие представители этой элиты, их родственники и соседи роман «Политолог» прочли.

Если ты попал в персонажи – ты элита. Не попал – придется расти.

Некоторые, которых знает вся страна, названы именами вымышленными, но прозрачными. Другие некоторые известны лишь узкой прослойке политического бомонда.

Свифт, автор самого когда-то скандального политического памфлета «Путешествие Гулливера», прописал действующих лиц оскорбительно узнаваемыми. Он отправлял героя то в страну лилипутов, то к великанам, то к лошадям.

Персонажи Проханова сидят в Москве и Лондоне, а умирают в Беслане. Может быть, если бы они отъехали к лошадям, нам было бы легче. Но они не отъезжают.

Сюжет прост. Некий Стрижайло трудится на ниве политтехнологий. Он успешно осуществляет все, что ему поручено. Ему удается даже увидеть плоды сделанного.

Декорации романа — от Кремля, Лубянки и партийных съездов до Букингемского дворца, Гайд-парка и некоторых отделений ада.

Стрижайло — единственный персонаж романа, не имеющий реального прототипа. Этот собирательный образ списан с многих политтехнологов.

Стрижайло, как и его коллеги по цеху, трудится над взаимоисключающими проектами: укреплением КПРФ и ее развалом, политическим имиджем Главного олигарха и его разоблачением. Главный герой, не зная того, конструирует трагедию Беслана и сам оказывается в ее огне.

Взломать сознание

Чопорные англичане вынудили Свифта, сдобрившего свое сочинение солеными сценами, выкинуть их. Так памфлет превратился в детское чтение. Боюсь, что «Политологу» стать детским чтением не удастся никогда. Автор явно переусердствовал с описаниями похождений похотливого политолога Стрижайло.

Знающие люди прокомментировали обилие порнухи так: автор через секс взламывает сознание обывателя, обрушивая его слабую нервную систему в водоворот политического шарлатанства, из которого, собственно, и складывается прохановское понимание сегодняшней российской реальности.

Все прочее в книге — это до боли знакомые персонажи из новостей.

Мало кто из критиков усомнился в том, что прототипы героев романа узнали себя и жадно пролистали те страницы, где их препарировал автор. Не сознался ни один. А роман-то разлетелся как горячие пирожки.

Избранные места

Один из центральных героев — демиург и кукловод, глава органов Потрошков. Глобальный план переустройства России создан им, к нему сходятся все нити, он управляет рычагами и волей людей. Запоминающиеся страницы посвящены «лаборатории органов» — в буквальном понимании слова «органы».

Здесь выращивают из рыбьего пузыря наследника-царевича. Среди действующих экспонатов — знаменитые режиссеры и властители дум, скрещенные с птицами и гадами.

Глава «Русская тропа» — шедевр в своем роде.

Лондон. Опальный миллиардер. Его идеальный газон в поместье — полигон новейших методик для отражения коварных уловок спецслужб. Пылесосы и газонокосилки поглощают все средства уничтожения, ОМП, бактериологическое и химоружие, которое насылает на олигарха «рука Кремля»: тут и стингеры, и лимонки, гранатометы, комары, мухи, птицы, бабочки и грибы с ядерной начинкой.

Непосредственно «Русская тропа» — это холл в лондонской гостинице, куда стекаются просители и ходоки. Олигарх щедр ко всем — и к гибким японкам, и к творцам необольшевизма, и к едокам червивых яблок. Тут же и люди Потрошкова — вот они, на той же самой тропе, деловитые и шустрые.

Запоминается отсек ада для политологов — поистине жуткое видение. Толкователи дум и слов политиков, свита первого лица и его оппозиция — все они тут, и страдания их безмерны. Одному прибивают его лживый язык, другого протаскивают сквозь игольное ушко, третьего надувают как шарик, чтобы, лопаясь, он изрекал свои экспертные заключения с большим охватом.

Александр Андреевич не пожалел красок — велико его презрение к племени сему.

Гнетуще обаятельным вышел президент Ва-Ва. Он являет собой гибрид ужасного Гудвина и сексуального гиганта. Вот он проезжает в карете с английской королевой. Его взор вперяется в хранителя «Русской тропы», он легко спрыгивает с подножки кареты и вступает в единоборство с олигархом в Гайд-парке.

Широкими мазками нарисован Главный олигарх и его город-мечта — под куполом и с тропическим климатом. Там встречают гостей с духовенством, купцами и почетными горожанами, там гражданское общество, социальные блага и дискотека до утра, а утром остатки человеческой биомассы закатывают в нефтеносные слои, чтобы не ослабевала «кровь земли».

Забавно, что писатель то ли потерял, то ли забыл про главу партии «Родина». Бывшие сопредседатели представлены в самом разухабистом виде, а вот сам главный «родинец» появляется только один раз – в виде бабочки-монстра, вылупляющейся из гусеницы с жутким возгласом: «Вот твоя Родина!»

Посмеялся Проханов и над собой. Стрижайло у него любит почитывать газету «Завтра» — особенно, как указывает автор, за шизоидные передовицы. Если кто не в теме — передовицы, действительно, несколько инфернальные, пишет сам Александр Андреевич.

А в конце книги автор перестает говорить языком метафор. Его фразы делаются очень короткими. Никакого ерничества. Первое сентября. Стрижайло — в переполненном спортивном зале некой школы. Любоваться в этой прозе нечем – там только вселенский свист и концентрированный ужас.

30 лет назад Александр Солженицын написал: «Благословенна ты, тюрьма, ты сделала меня человеком!»

Проханов не оставляет нам надежды даже на тюрьму. Все партии отыграны, все места опорочены, все роли проигрышны. Упование только на смерть и ее последнюю милость.

В предыдущем романе писатель представил формулу, которая объясняет многое: «Бог есть. Ты умрешь. Россия — мученица». Эти слова можно поставить эпиграфом к «Политологу». И считать эпитафией времени.

12.12.2005 / Надежда Кеворкова
Материал опубликован в «Газете» №236 от 13.12.2005г.

Добавить комментарий